Написала давно. Очень давно. Почти забыла. Но все же...
О ЦЕЛИТЕЛЬНОМ СВОЙСТВЕ ОДУВАНЧИКОВ...Когда ворошишь свое прошлое… это похоже на чистку печки, полной сажи. Берешь кочергу и выгребаешь обуглившиеся и отсыревшие за зиму деревяшки.
Я очень любила сама разводить костер, а потом считать огненных саламандр вместе с другом.
Как-то им была Пеппи Длинный Чулок. Мы с ней подкидывали поленья в камин и грели руки, будто попали на необитаемый остров; спустилась ночь, и нам ничего не осталось, как только согреваться. Будто оказались в темной холодной пещере, обросшей сталактитами и сталагмитами, похожими на чудесные шоколадные рожки мороженого. Будто очутились на корабле капитана Ахава, одержимого белым китом, а огонь — это путеводная звезда или маяк, или глаза самого Моби Дика. А еще мы играли в прятки. Надо сказать, что моему другу прятаться и искать было значительно легче, чем мне. Мы отправлялись в самые разные путешествия, спасали кого-нибудь и находили пиратские клады, вместе читали о Робине Гуде и Оливере Твисте, знакомились с Майн Ридом, Стивенсоном. А потом Пеппи исчезла. Точнее… она осталась в деревне, а я вернулась в город, где у меня тоже было много друзей, по большей части — выдуманных.
Я носилась по двору с мечом, сдирала коленки, растягивала мышцы и пачкала одежду сочной зеленой летней травой, нещадно рвала брюки, лазая через заборы и забираясь на деревья с книгами Шекспира. Любила футбол, всегда играла за нападающего. Тогда и получила свою кличку Чарли. Может, девчонка, а может, парень. Ее дали мне мои друзья. Казалось, эту идею они позаимствовали у старой-старой детской песни «Хороший ты парень, Наташка». Конечно, все мы были законченными дураками. Когда гуляли по набережной, то непременно влипали в какие-нибудь истории. Знакомились с детьми и начинали с ними играть. Бежали по дороге из желтого кирпича или сражались плечом к плечу с королем Артуром. Летней ночью мы забирались на крышу и считали звезды, если могли их разглядеть. Прочитав «Вино из одуванчиков», задували фонари. Конечно, это было не так ярко, как в книге, но почему-то каждый ощущал себя частью того далекого лета со страниц романа, пахнущего свежескошенной травой. А еще считали, что такой же дурак, как мы, обязательно должен пройти тест на удава. Мы показывали людям рисунок номер один из «Маленького Принца», но очень многие говорили, что это шляпа. У каждого из нас была своя цитата из этой детско-взрослой книжки. Фраза Вани — «Пожалуйста… приручи меня!». Дрюши — «Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать». У меня было две цитаты: «Пожалуйста... нарисуй барашка» и «Странный народ эти взрослые». Учитывая то, что они мне подходили, никто не оспаривал мое право на обе фразы. Наша общая мудрость, конечно же: «Зорко одно лишь сердце — самого главного глазами не увидишь». А Макс обычно говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили.
Он очень любил Феллини, Шекспира и диснеевский мультик «Аладдин». Он грозился меня придушить каждый раз, как я бросалась цитатами типа «Ты мне доверяешь?» У него был серый кот Гамлет и ньюфаундленд Джульетта. Вместе мы гуляли по какой-то давно забытой стране детских сказок. Как-то он подарил мне ландыши. Макс был первым, кто подарил мне цветы. И единственным. Мне казалось, что ландыши и мимозы пахнут весной. Поэтому я любила их больше всех прочих. Позже к ним присоединились лилии. Мы терпеть не могли розы. Потому что они были капризными и надменными и унижали другие цветы, издевались над Маленьким Принцем.
А Ваня, напротив, любил розы, но только белые. Он играл за вратаря. Мы частенько орали друг на друга из-за офсайдов, потому что я считала, что их вообще нужно отменить, а он говорил, что тогда вратарю станет намного сложнее, а это будет несправедливо. Его обожаемым футболистом, впрочем, как и моим, был Пеле. Мы оба считали его гением и вместе смотрели старые записанные матчи. А еще… почему-то Ваню все называли Багзом Бани. Порою, после футбола, мы брали две бутылки светлого пива, шли к нему домой и смотрели «Мулен Руж» или «Ромео и Джульетту» Дзефирелли. Иногда к нам присоединялся Дима Даффи (прозванный так, потому что они с Багзом постоянно спорили, как кролик и утка из мультика). У нас у всех были какие-то дурацкие клички.
Самое забавное и страшное, что я верила в их существование. Я чувствовала синяки от падений на поле. Могла говорить часами по телефону с кем-то из нашей компании. Да, я искренне верила в свои сказки. И как-то меня угораздило в красках расписать Ваню своей подруге, с которой мы были знакомы с двух лет. Ну и, естественно, она в него влюбилась. А он уехал в Лондон. Учиться. Ваня передавал через меня приветы и еще какие-то слова. Мне не было стыдно тогда, потому что я верила в то, что он вернется. Сейчас мне стыдно. Честно.
Все закончилось тем, что спустя полгода я рассказала «Земную» правду. Разумеется, по пьяни. Но я так и не разобралась, где правда, а где ложь. И есть ли там вообще вымысел?